Можно ли выдавать займы банкротам

Можно ли выдавать займы банкротам

Возможны ли заемные отношения между обществом и его участником, разбирался ВС

Можно ли выдавать займы банкротам

Число банкротств физлиц осенью выросло почти на 70%, и их количество с появлением внесудебной процедуры лишь продолжит расти. Однако получившие статус банкрота от проблем не избавляются и все чаще пытаются взять новые кредиты. Какие последствия ждут освобожденных от долгов?

Микрокредитная организация Creditter обратила внимание на резкий рост числа заявок на займы от банкротов. Если в сентябре — ноябре прошлого года компания получила всего 75 заявок от людей, прошедших процедуру банкротства, то за те же два месяца 2020 года их число увеличилось почти в 30 раз. В самой компании отмечают, что ни одна заявка не была одобрена, но активность банкротов в Creditter считают критичной.

Закон о банкротстве не запрещает бывшему должнику брать кредиты. В течение пяти лет с даты завершения процедуры как судебного, так и внесудебного банкротства человек не вправе брать займы без указания своего статуса, говорит адвокат, старший юрист BGP Litigation Антон Помазан. То есть кредитная организация имеет право выдать заем человеку, который не скрывает своего банкротства. Вопрос в том, что большинство банков и МФО не станут этого делать.

Зачастую банки и даже МФО категорически негативно относятся к заявкам от банкротов. «На этапе скоринга подобные клиенты после проверки данных в Едином реестре сведений о банкротстве и в кредитной истории получают безоговорочный отказ», — отмечает генеральный директор МФК «Займер» Роман Макаров.

По данным крупнейших МФО, доля заявок от банкротов в общем объеме ничтожно мала — от 0,01% до 0,35%. Тем не менее игроки признают, что эта доля увеличивается, поскольку процедура банкротства упрощается, а количество банкротов-физлиц растет. Поэтому некоторые компании уже задумываются над тем, чтобы начать выдавать кредиты лучшим из банкротов. Так, ГК «Финбридж» (бренды «Деньги сразу» и «Лемон.Онлайн») планирует одобрять займы для небольшой доли таких клиентов с наилучшими социально-демографическими характеристиками в качестве пилотного проекта в 2021 году.

Банкротство как вирус

В январе — ноябре 2020 года количество граждан и ИП, признанных банкротами в судебном порядке, выросло на 68,6% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, следует из сообщений арбитражных управляющих в «Федресурсе». За десять месяцев банкротами стали 102 тыс. человек. Для сравнения: за весь период с момента появления процедуры потребительского банкротства, то есть с октября 2015 года, такой статус получили лишь 265 тыс. человек.

В сентябре 2020 года у людей, попавших в долговую яму, появилась возможность получить статус банкрота во внесудебном порядке. Это значительно упростило и, главное, удешевило процедуру. Если на банкротство в суде приходилось тратить, по подсчетам Банки.ру, более 100 тыс. рублей, то внесудебная процедура для заявителей бесплатна.

Внесудебное банкротство длится шесть месяцев, поэтому в России пока нет ни одного прошедшего эту процедуру банкрота. По данным «Федресурса», с начала сентября по середину декабря 2020 года МФЦ рассмотрели порядка 5,7 тыс. заявлений от граждан, желающих пройти внесудебное банкротство. Лишь по 1,5 тыс. заявок процедура была начата, остальные 4,2 тыс. были возвращены заявителям. Около 200 граждан уже обратились в МФЦ повторно.

Чтобы воспользоваться внесудебным банкротством, гражданам нужно иметь размер долга от 50 тыс. до 500 тыс. рублей и оконченное исполнительное производство. Речь идет о случае, когда у гражданина нет имущества, на которое можно обратить взыскание, поясняет адвокат, заместитель председателя президиума Московской коллегии адвокатов «Статус Групп» Илья Скляр.

В МФЦ основная часть отказов относится к физлицам с незакрытыми исполнительными листами, отмечают в Минэкономразвития. По данным «Федресурса», на эту причину приходится порядка 80% всех возвратов. «Это часто является камнем преткновения для большинства должников, поскольку сложно соблюсти условие отсутствия иных незавершенных исполнительных производств. Как правило, всегда есть мелкие исполнительные производства (штрафы и т. д.)», — говорит директор департамента корпоративного права РКТ Елена Кравцова.

«Вторая причина — возбуждение иного исполнительного производства после возвращения исполнительного документа взыскателю, что также недопустимо для старта процедуры», — поясняет руководитель проекта «Федресурс» Алексей Юхнин.

Всплеск заявок пришелся на первый месяц после запуска внесудебного банкротства, затем количество новых обращений начало постепенно сокращаться. Тем не менее количество граждан, которые захотят и смогут воспользоваться внесудебной процедурой банкротства, будет увеличиваться, уверены в Минэкономразвития. «Внесудебное банкротство — это принципиально новый институт в российском законодательстве, неудивительно, что граждане пока не активно используют этот механизм», — отмечают в пресс-службе министерства.

Последствия банкротства

  1. В течение пяти лет гражданин не может взять кредит или заем без указания на факт своего банкротства, а также повторно заявить о возбуждении дела о признании его банкротом. Скрывать эту информацию при подаче заявки не только незаконно, но и бессмысленно. Сведения о признании граждан банкротами публикуются в Едином федеральном реестре сведений, и все кредитные организации проверяют его перед одобрением заявки.
  2. Банкрот не вправе занимать руководящие должности: в кредитной организации — в течение десяти лет после получения статуса; в страховой организации, НПФ, управляющей компании, паевом инвестиционном фонде или МФО — в течение пяти лет, в других организациях — три года.
  3. Списанию в банкротстве не подлежат, например, алиментные обязательства, долги по выплатам из-за причинения вреда жизни и здоровью, по возмещению морального вреда и ряд других.

По сути, внесудебное банкротство — это своего рода «кредитные каникулы», считает адвокат Владимир Постанюк. «Шесть месяцев дается должнику для решения временных материальных проблем и восстановления платежеспособности — например, для того, чтобы трудоустроиться, найти более высокооплачиваемую работу, получить имущество в порядке наследования или по иным основаниям», — объясняет адвокат. Если же по истечении шести месяцев должнику не удалось восстановить платежеспособность, его признают банкротом. В таком случае гражданин освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, которых он перечислил в своем заявлении.

Возможны ли заемные отношения между обществом и его участником, разбирался ВС

Возможны ли заемные отношения между обществом и его участником, разбирался ВС

Участник выдал обществу несколько беспроцентных займов. А после того как компания обанкротилась, он обратился в суд с просьбой включить задолженность по этим сделкам в реестр требований кредиторов. Однако три инстанции сочли, что в общем порядке он сделать это не может, а может претендовать лишь на имущество, оставшееся после удовлетворения требований всех других кредиторов. В результате спор дошел до экономколлегии Верховного суда, которая завернула дело на второй круг.

В октябре – феврале 2010 года индивидуальный предприниматель Владимир Красильников, будучи учредителем и участником ООО «Агентство Норильск Авиа Сервис» (занималось «вспомогательной деятельностью воздушного транспорта»; «Агентство») с размером доли в уставном капитале 70%, заключил с последним два договора беспроцентного займа на общую сумму 21,1 млн руб. – «для пополнения оборотных средств общества». Впоследствии, 3 июля 2014 года, «Агентство» по заявлению МИФНС России №25 по Красноярскому краю было признано банкротом (№А33-16866/2013), и Красильников обратился в рамках этого дела в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением о включении 21,1 млн руб. задолженности по договорам беспроцентного займа в реестр требований кредиторов.

Однако судья Ольга Ерохина 10 сентября 2014 года предпринимателю отказала. Во-первых, она, проанализировав его имущественное положение, решила, что у него в принципе не было фактической возможности заплатить в 2010 году 21,3 млн руб. «Суд пришел к выводу об отсутствии в материалах дела достоверных и бесспорных доказательств, надлежащим образом подтверждающих как потенциальную возможность, так и фактическую передачу заявителями должнику денежных средств (в том числе с использованием форм безналичных расчетов, почтовых переводов и др.)», – говорится в определении суда.

По мнению Ерохиной, заключение спорных договоров займа должно рассматриваться как внутренние отношения участника и должника, и поэтому Красильников в соответствии с законом о банкротстве может заявлять требования лишь на имущество, оставшееся после удовлетворения требований всех других кредиторов. «Указанные действия [заключение спорных договоров займа] арбитражный суд расценивает как действия, совершенные в рамках правоотношений между участником и обществом по управлению последним, следовательно, они не могут расцениваться как отношения сторон в процессе исполнения обязательств по гражданско-правовой сделке и, как следствие, не подпадают под понятие денежного обязательства, предусмотренного абзацем 4 ст. 2 Закона о банкротстве», – резюмировала судья.

11 ноября 2014 года судьи 3-го ААС (Ольга Магда, Ирина Бутина и Лариса Споткай) решение Ерохиной оставили в силе. Правда, поддержали они ее не во всем. Апелляционная коллегия не согласилась с выводом суда первой инстанции о недоказанности кредитором своей финансовой возможности выдать займы должнику. «Безденежность договоров займа не была подтверждена соответствующими доказательствами, бесспорно свидетельствующими о невнесении денежных средств займодавцем», – говорится в постановлении. Однако на законность и правильность определения это обстоятельство все равно не повлияло, решили судьи апелляции. И с выводом Ерохиной о том, что заключение спорных договоров займа должно рассматриваться как внутренние отношения участника и должника, они согласились.

Кассационная коллегия АС Восточно-Сибирского округа (Татьяна Васина, Ольга Николина и Ирина Палащенко) акты нижестоящих инстанций оставила в силе.

Тогда Красильников обратился с жалобой в Верховный суд. Там он ссылался на то, что между ним и «Агентством» возникли правоотношения, основанные на договорах займа, регулируемые нормами главы 42 Гражданского кодекса РФ. И вытекающие из них требования, указывал он, не носят корпоративный характер, а значит, у судов не имелось правовых оснований для отказа в удовлетворении его требований. Судье ВС Ирине Букиной показались эти доводы заслуживающими внимания, и она передала дело на рассмотрение экономической коллегии ВС.

Заседание там состоялось сегодня, 3 августа. И в первую очередь представитель Красильникова Анатолий Игнатов обратил внимание коллегии ВС на то, что денежные средства «реально» вносились его доверителем и были зачислены на банковский счет «Агентства». Дальше же юрист указал на то, что ни о каких внутрикорпоративных отношениях между ИП и «Агентством» в этом споре говорить нельзя. «Здесь отношения между займодавцем и должником, основанные на договорах займа, – настаивал он. – При таких обстоятельствах наши требования должны быть включены в реестр».

– А вот суд первой инстанции сказал о том, что вы не подтвердили фактическую возможность внести денежные средства. Поясните, пожалуйста, – попросила Игнатова председательствующий судья Букина.

– Мы насколько могли, настолько доказали наше материальное положение. Деньги поступили на банковский счет должника.

– А какая необходимость? – уточнила судья. – С какой целью давались займы?

– На пополнение оборотных средств. Должник занимался авиаперевозками. Без денег самолеты не могут летать.

Дальше слово взяла его оппонент – представитель МИФНС России №25 по Красноярскому краю. «Это были корпоративные отношения между Красильниковым и обществом, – парировала юрист налоговой. – Нормы ГК, регулирующие займ, здесь должны применяться в совокупности с нормами Закона о банкротстве». По ее словам, «вся эта схема» с договорами займа была направлена на то, чтобы Красильников получил контроль над процедурой банкротства, а речь в этом споре идет о «контролируемой задолженности» и «тонкой капитализации».

После этого «тройка» (Букина, Галина Кирейкова, Денис Капкаев) удалилась в совещательную комнату, и в итоге решила акты нижестоящих инстанций отменить, а дело направить на новое рассмотрение.

ВС пояснил, как отличить реальные договоры займа от фиктивных в банкротном деле

Cуд напомнил, что для определения аффилированности сторон заемных отношений необходимо доказать, что спорные сделки являлись нестандартными с точки зрения заведенной в гражданском обороте практики поведения

Один из экспертов «АГ» заметил, что при кажущейся простоте фабулы рассматриваемого дела оно наполнено огромным количеством фактуры и анализом многоступенчатого владения и тесных экономических связей разветвленной группы лиц. Другая заметила, что позиция ВС вызывает особый интерес тем, что он ориентирует правоприменителей на допустимость использования такого стандарта доказывания, как «баланс вероятностей» при разрешении споров. Третий считает, что ВС продолжил смягчать выработанный им же правовой подход касательно требований из договоров займа в делах о банкротстве.

8 октября Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда вынесла Определение № 308-ЭС20-8307 по обособленному спору о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности кондитерской фабрики перед обществом по девяти договорам займа.

Нижестоящие суды не нашли признаков аффилированности в спорных договорах займа

В июне 2015 г. ООО «Инвест» и ООО «Кондитерская фабрика «Мишкино» заключили девять договоров займа. В дальнейшем фабрика была признана банкротом, а поскольку она не вернула заемные средства, ее контрагент обратился с заявлением о включении задолженности в размере 587 млн руб. в реестр требований кредиторов.

В ходе судебного разбирательства ПАО КБ «Центр-Инвест», будучи конкурсным кредитором должника, возражало против удовлетворения такого требования. В частности, банк утверждал о наличии аффилированности между обществом «Инвест» и кондитерской фабрикой.

Тем не менее три инстанции удовлетворили требование «Инвест», исходя из надлежащего подтверждения им наличия задолженности. Суды отметили наличие в материалах дела надлежащим образом заверенных договоров займа, дополнительных соглашений к ним, актов сверки взаимных расчетов по каждому из договоров, платежных поручений, а также финансовой и бухгалтерской отчетности, подтверждающей отражение полученных заемных средств и проводку финансовых операций по каждому из договоров по бухгалтерским регистрам.

Суды также сочли, что общество «Инвест» не имело цели контролировать процедуру банкротства, поскольку общий размер включенных в реестр требований составляет около 3 млрд руб., в то время как требования заимодавца составляют не более 590 млн руб.

ВС согласился с выводами нижестоящих инстанций

Впоследствии ПАО КБ «Центр-Инвест» оспорило судебные акты в Верховный Суд. В своей кассационной жалобе банк указал, что стороны спорных договоров займа являются аффилированными лицами и находятся под контролем семьи Узденовых, члены которой использовали расчетные счета общества, должника и иных лиц, входящих в группу, в качестве транзитных. Банк также отмечал, что наличие подобного контроля над сторонами договоров займа подтверждается как многочисленными публикациями в СМИ, так и посредством анализа выписок из ЕГРЮЛ.

После изучения материалов дела № А53-5830/2019 Судебная коллегия по экономическим спорам заключила, что возражения банка против требований ООО «Инвест» по существу сводились к фиктивности спорных займов ввиду того, что денежные средства проходили через счет общества и должника транзитом, не опосредуя реальные хозяйственные отношения, а создавая лишь видимость этого в целях искусственного формирования задолженности (ст. 170 ГК РФ).

«Такая версия может выглядеть убедительной, только если предположить, что действия как кредитора (общества), так и заемщика (кондитерской фабрики) координировались из единого центра принятия управленческих решений, иными словами, если общество и должник были аффилированы по признаку вхождения в одну группу лиц, объединенную общими экономическими интересами», – отметил Суд.

ВС добавил, что банк не оспаривал, что между должником и обществом отсутствовали формально-юридические признаки аффилированности. «В то же время доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение юридической связанности, но и фактической, наличие которой имеет место тогда, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 15 июня 2016 г. № 308-ЭС16-1475)», – указано в определении.

Как пояснил Верховный Суд, для определения аффилированности сторон заемных отношений необходимо было доказать, что спорные сделки являлись нестандартными с точки зрения заведенной в гражданском обороте практики поведения. Ранее банк отмечал, что общество «Инвест» в качестве займа предоставляло денежные средства, полученные от нескольких хозяйственных обществ, кондитерской фабрике, которая, в свою очередь, перечисляла эти деньги этим же хозобществам. Тем самым, как полагал банк, заемные денежные средства возвращались тем лицам, которые их и предоставили заимодавцу, что свидетельствовало о закольцованном характере движения денег.

Верховный Суд добавил, что со стороны как общества, так и должника имело место обычное предпринимательское взаимодействие, не выходящее за пределы разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, а финансирование предоставлялось реально на условиях, доступных обычным (независимым) участникам рынка, и использовалось на собственные нужды заемщика. Таким образом, ВС оставил в силе судебные акты нижестоящих инстанций.

Эксперты «АГ» прокомментировали выводы Суда

Партнер АБ «Бартолиус» Наталья Васильева полагает, что при кажущейся простоте фабулы рассматриваемого дела оно наполнено огромным количеством фактуры, анализом многоступенчатого владения и тесных экономических связей разветвленной группы лиц, в которую, по мнению банка, входят как должник, так и кредитор. «Именно на этом основании банк и выступал за отказ кредитору во включении в реестр – по мотиву фактической аффилированности, в связи с чем должник в схеме движения денежных средств выступал, по мнению кредитной организации, в качестве транзитного звена, а договоры займа имеют мнимый характер, применению подлежит ст. 170 ГК РФ», – пояснила она.

Она отметила, что, в случае если факт аффилированности будет доказан, на аффилированного кредитора переходит бремя доказывания обоснованности права требования к должнику, то есть факта заключения реальной сделки, уже исходя из еще более повышенного стандарта доказывания, а именно: «вне всяких разумных сомнений».

«Обращает на себя внимание то, что довод банка об аффилированности кредитора и должника через ряд физических лиц, в том числе Тимура Узденова, который входил в группу кредитора и одновременно являлся поручителем должника перед иной кредитной организацией, вошедший в текст определения о передаче дела на рассмотрение коллегии, в итоговом определении ВС РФ никакой оценки не получил. Также не были учтены Верховным Судом сведения, изложенные в многочисленных публикациях СМИ, на которые указывал Банк в кассационной жалобе и упоминание о которых также было включено в определение о передаче дела на рассмотрение ВС РФ; из них следует, что должник находится под контролем Тимура Узденова», – подытожила Наталья Васильева.

Старший юрист АБ «Бартолиус» Татьяна Стрижова добавила, что Верховный Суд в очередной раз возвращается к проблеме распределения бремени доказывания по спорам о включении требований аффилированных кредиторов в реестр. Она отметила, что в рассматриваемом деле с учетом повышенного стандарта доказывания было исследовано значительное количество доказательств.

По ее словам, позиция ВС вызывает особый интерес тем, что Суд ориентирует правоприменителей на допустимость использования такого стандарта доказывания, как «баланс вероятностей» при разрешении споров в ситуации, когда позиции обеих сторон не подтверждаются безупречными однозначными доказательствами, но при этом в сравнении между собой одни доводы выглядят более убедительными, чем другие. «Так, Коллегия, применяя “баланс вероятностей”, отмечает, что “…при установленных судами обстоятельств наиболее вероятное положение дел выглядит таким образом, что со стороны как общества, так и должника имело место обычное предпринимательское взаимодействие, не выходящее за пределы разумного и добросовестного осуществления гражданских прав”», – подчеркнула Татьяна Стрижова.

ВС: Заемное требование участника банкрота включается в реестр при отсутствии притязаний неаффилированных лиц

Верховный Суд подчеркнул, что в этом случае обстоятельства предоставления финансирования устанавливать не нужно, однако необходимо соблюсти принцип равенства участников, предоставивших должнику займы при схожих обстоятельствах

Один из адвокатов подчеркнул, что в рассматриваемой ситуации суд должен установить, является ли предоставление займа должнику его участником фактически корпоративным финансированием или он предоставляется на рыночных условиях наравне с иными кредиторами и не обусловлен участием кредитора в капитале должника. Второй поприветствовал примененную ВС «гибкую» модель субординации, которая заключается в том, что не каждое требование аффилированного кредитора должно быть «понижено». Третий, напротив, считает, что Суд руководствовался принципом целесообразности в ущерб законности.

17 марта Верховный Суд рассмотрел вопрос о том, могут ли включаться в реестр требований кредиторов ООО требования его участника, вытекающие из предоставленного организации займа, если у той отсутствуют неаффилированные кредиторы (Определение № 307-ЭС19-10177 (4) по делу № А56-42355/2018).

Суды поставили участников общества в неравное положение

В апреле 2018 г. Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области принял к производству заявление одного из кредиторов ООО «Бэст» о признании общества банкротом. В отношении должника была введена процедура наблюдения.

Гражданка Наталья Погорелова, которая незадолго до этого была восстановлена судом в правах участника общества, подала заявление о включении в реестр кредиторов требования в размере около 28 млн руб. Из них 8,6 млн руб. составляла сумма основного долга по договорам займа, заключенным между ней и обществом в 2014–2017 гг., подтвержденная решением суда общей юрисдикции, и порядка 18 млн руб. – действительная стоимость принадлежащей ей доли в размере 50% уставного капитала.

В июне 2018 г. второй участник общества, Ольга Григаревичюс, также обратилась с заявлением включить в реестр аналогичные по правовой сути требования в размере 8,4 млн руб. долга по договорам займа, заключенным в тот же период между ней и ООО «Бэст». В ноябре 2018 г. после устранения обстоятельств, послуживших основанием для оставления заявления без движения, данное заявление было принято к производству. В декабре того же года общество было признано банкротом.

Рассмотрев требования Ольги Григаревичюс, арбитражный суд отказался включать их в реестр со ссылкой на ст. 2, 16, 63, 71, 100, 148 Закона о банкротстве. Суд установил, что женщина, являясь участником общества-должника с долей в размере 50% уставного капитала, в период с 2014 по 2017 г. предоставила обществу займы, долг по которым составляет около 8,7 млн руб. Первая инстанция пришла к выводу, что требование носит корпоративный характер и противопоставлено требованиям независимых кредиторов, поэтому не может быть включено в реестр. С точки зрения суда, данная задолженность погашается наряду с ликвидационной квотой участников общества – т.е. за счет имущества, оставшегося после удовлетворения требований остальных кредиторов.

При этом суд отклонил довод Ольги Григаревичюс о том, что вступившим в силу судебным актом по этому же делу в реестр было включено аналогичное требование другого участника – Натальи Погореловой – на схожую сумму. Первая инстанция указала, что Погорелова в данный момент не является участником должника, так как перед тем, как в отношении должника было возбуждено дело о банкротстве, вышла из общества. Кроме того, суд учел, что включенная в реестр задолженность общества перед Натальей Погореловой подтверждена вступившим в силу решением суда.

Две последующие инстанции подтвердили выводы первой. Не согласившись с данным решением, Ольга Григаревичюс обратилась в Верховный Суд.

ВС констатировал нарушение конституционного принципа равенства

Верховный Суд также обратил внимание на наличие между участниками общества признаков корпоративного конфликта. В то же время требование Погореловой, вытекающее из названных займов, было включено в реестр определением суда первой инстанции, а аналогичное требование Григаревичюс – нет. «При этом необходимо отметить, что в реестре требований кредиторов должника отсутствуют иные кредиторы, помимо двух названных участников общества», – отмечается в определении.

Там же указано, что схожесть требований участников общества подтверждается совпадением по личности кредитора, основанию возникновения и размеру. Тем самым, подытожил ВС, суды нарушили фундаментальный для права и конституционно значимый принцип равенства, предполагающий необходимость проявлять равное отношение к лицам, находящимся в схожем положении.

Он также указал на ошибочность выводов о том, что Наталье Погореловой может быть отдано преимущество ввиду утраты ею статуса участника. Во-первых, поясняется в определении, правовая природа долга по общему правилу определяется исходя из оснований его возникновения. Во-вторых, как указывали при рассмотрении обособленного спора представители Ольги Григаревичюс, в октябре 2018 г. Санкт-Петербургский городской суд восстановил Погорелову в составе участников ООО «Бэст» в связи с признанием ее заявления о выкупе доли в уставном капитале ничтожным.

Верховный Суд указал, что при пересмотре дела суду надлежит проверить условия предоставления займа, а также идентичность требований кредиторов должника, одно из которых включено в реестр, а другое – нет

Равным образом Наталья Погорелова не может получить приоритет перед вторым участником ввиду подтверждения ее требований вступившим в силу судебным актом, считает ВС. Согласно правовой позиции Суда, изложенной в Определении от 1 ноября 2019 г. № 307-ЭС19-10177 (2, 3), само по себе наличие вступившего в силу судебного акта, подтверждающего сумму долга, не освобождает арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, от обязанности определить очередность удовлетворения данного требования. Таким образом, как отсутствие судебного акта не свидетельствует о необходимости понизить требование участника, так и его наличие не влечет автоматическое включение в реестр без проверки, пояснил ВС.

Следовательно, резюмируется в определении, в данном случае, учитывая факт включения требований Погореловой в реестр по иному обособленному спору, судам следовало принять аналогичное решение и в отношении требований Григаревичюс. При этом ВС еще раз подчеркнул, что в реестре отсутствуют требования иных неаффилированных с должником лиц, а потому обстоятельства, сопровождавшие предоставление финансирования (при наличии имущественного кризиса или нет), не имеют существенного значения для правильного разрешения спора.

Верховный Суд решил не направлять дело на новое рассмотрение. Отменив акты нижестоящих инстанций, он включил требование Ольги Григаревичюс в реестр требований кредиторов общества.

Мнения экспертов

Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц содержит 14 правовых позиций

Адвокат, филиала МКА «Бёрлингтонз» в Санкт-Петербурге Александр Осетинский в комментарии «АГ» отметил, что судебная практика по делам о банкротстве выработала несколько подходов к включению требований лиц, контролирующих должника или связанных с ними, в реестр требований кредиторов. «Первоначальный подход – включение таких требований наравне с требованиями иных кредиторов – сменился более настороженным отношением, которое выражалось или в отказе во включении требований полностью, или, как в рассматриваемом деле, их “понижении” в очереди – так называемой субсидиаризации», – пояснил он.

При этом, добавил адвокат, наличие или отсутствие оснований для субсидиаризации требований должно быть установлено судом в каждом конкретном деле, исходя из природы возникновения требований: является ли, например, предоставление займа должнику его участником фактически корпоративным финансированием, или он предоставляется на рыночных условиях наравне с иными кредиторами и не обусловлен отношениями участия кредитора в капитале должника.

«Ситуация, описанная в комментируемом деле, не является редкой, – рассказал Александр Осетинский. – В нашей практике встречались дела, где единственным кредитором должника являлось контролирующее или связанное с ним лицо, а фактической целью процедуры банкротства было “обособление” имущественного комплекса должника от второго (как правило, миноритарного) участника».

По мнению адвоката, рассматриваемое определение следует приветствовать, так как по обстоятельствам дела очевидны как искусственность самого банкротства (он обусловлен корпоративным конфликтом), так и явная несправедливость решений нижестоящих судов.

Адвокат АБ «Синум АДВ» Никита Глушков полагает, что определение ВС продолжает развитие гибкого подхода к субординации требований аффилированных кредиторов в деле о банкротстве. «Более развернутое закрепление данный подход получил в недавнем Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований, контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом ВС 29 января 2020 г.», – пояснил эксперт. По его мнению, гибкая модель субординации заключается в том, что не каждое требование аффилированного кредитора в деле о банкротстве должно быть «понижено».

«Важным фактором в данном случае является отсутствие в реестре требований иных неаффилированных кредиторов, поскольку правила субординации требований в банкротстве направлены именно на защиту интересов независимых кредиторов по отношению к должнику-банкроту и на недопущение злоупотребления правами со стороны заинтересованных кредиторов. Данный подход следует поддержать», – заключил Никита Глушков.

Адвокат МКА «Традиция» Василий Котлов, напротив, усмотрел ряд недостатков в выводах Суда. «В данном случае уместнее было бы говорить о признаках злоупотребления правом со стороны Погореловой, которая, заявляя требование независимого кредитора, ссылалась на факт своего неучастия в обществе и вытекающий из него признак отсутствия корпоративных отношений», – считает он.

В связи с этим, по мнению эксперта, правильно было бы оставить судебные акты без изменения, но сформулировать позицию, которая позволила бы пересмотреть решение о признании обоснованными требований Погореловой. «Незаконность принятого судом акта не должна компенсироваться принятием другого, столь же незаконного. В данном случае ВС руководствовался принципом целесообразности в ущерб законности, которая в силу ст. 6 АПК РФ обеспечивается правильным применением законов и иных нормативных правовых актов, а также соблюдением всеми судьями арбитражных судов правил, установленных законодательством о судопроизводстве в арбитражных судах», – подчеркнул адвокат.

В то же время Василий Котлов поддержал другой, по его словам, важный вывод ВС о значении акта районного суда, установившего права и обязанности кредитора, для цели очередности в деле о банкротстве. «Устанавливая факты и делая из них выводы, суд всегда находится в границах определенного сторонами предмета спора. Он не может и не обязан учитывать все многообразие обстоятельств, сопровождающих отношения сторон, в том числе кризис в компании и возможность ее банкротства, – пояснил адвокат. – Поэтому ни выводы районного суда, ни установленные им факты не могут иметь преюдициального значения в процедуре банкротства и не освобождают кредиторов от доказывания тех обстоятельств, на которые они ссылаются в рамках обособленного спора».

Оцените статью
Добавить комментарий